Правильно придумал. Так мы быстрее дорогу отыщем. Иду направо. Иду, иду, что-то никаких меток не видать. Хорош, пора назад. Иду к развилке, где Сенькина сумка с комбезом на полу лежит. Жду. Тут и Сенька возвращается:
– Ром, я нашел! Нам сюда.
Подбирает сумку, сворачиваем влево и дальше идём. Еще через какое-то время опять добрались до развилки, опять на разведку в разные стороны пошли. На этот раз нужную пометку на трубе я отыскал. Продолжаем идти – как два каких-то робота. Пить хочу, не могу. Ботинки ноги натёрли, больно, а не снять – от пола жаром дышит. Сил нет уже идти, и идти, и опять идти. Кажется, сейчас выну из сумки комбез, уложу на пол, сам на комбез сяду. Или лягу. Упаду, в общем. Уши заткну пальцами, глаза зажмурю, и вот так и буду лежать…
Когда я в конце коридора дверь увидел, я думал, это мне приснилось. Однако нет, не приснилось, действительно дверь. Старинная, без электрозамка. Навалились мы вдвоем на ручку, открыли, зашли. Даже стучать не стали, и не думали – есть там кто, нету там никого. Ничего уже не страшно, до того нас путешествие это вымотало.
Комната тёмная, внутри пахнет пылью, но стены у неё явно с двойной изоляцией – и прохладнее внутри, чем в коридоре, и шума почти не слышно. Как мы зашли и дверь за собой закрыли, мне показалось, у меня от тишины уши заложило. Засветили мы фонарики у планшетов, гляжу – на стенке выключатель. Я его повернул, слышу, вентилятор кондиционера заработал, а под потолком свет зажёгся. Комната довольно большая, почти как наша каюта в жилом блоке. Может, даже чуть попросторнее, только вытянутая, как пенал. Шкафы стоят в несколько рядов, между ними узкие проходы. Стол, два кресла, вдоль стены койки, штук восемь или даже больше.
Но я прежде всего не на койки смотрю и не на шкафы. Я гляжу на стенку рядом со столом, а там автомат с газировкой. Самый обыкновенный, станционный. Я, как во сне, открываю шкафчик, достаю стаканчики, ставлю, нажимаю на кнопку. Ждём секунду, две, ну, давай же, техника, не подведи! Автомат ожил, мигнул, в стаканчик с шипением полилась вода. Я сдержался и первый стакан Сеньке отдал. Зато второй сам залпом осушил. А потом ещё один. И ещё. В общем, напились мы газировки, а потом, не сговариваясь, рухнули в кресла и заснули мертвецким сном.
Не знаю, сколько я проспал. Проснулся – есть хочется умираю, но ноги уже не болят. Сенька, смотрю, тоже проснулся, потягивается в кресле. Потом на ноги вскочил, пошел по комнате, осматривается.
– Ты бы, – говорю, – хоть накинул на себя чего-нибудь. А то в одних ботинках с трусами видок у тебя важнецкий. Настоящий покоритель Венеры, сразу видно.
Сенька смеётся. Я в сумку залез, вещи достал и оделся. Кондиционер работает, в комнате ни жарко, ни холодно. Хорошо, только завтрак из головы не идёт. Сенька тоже майку с комбезом на себя обратно натянул.
– Давай, – говорит, – поглядим, что тут в шкафах. Вдруг что-нибудь полезное накопаем.
Я спрашиваю:
– Как думаешь, сюда люди давно не заходили?
Он пальцем слой пыли на полке шкафчика пробует:
– Похоже, что очень давно. Вполне возможно, это одна из тех забытых каптёрок или подсобок, в которых жили первые строители станции. Ну, про которые тот дедушка наверху нам рассказывал.
– А кондиционер работает, и автомат с водой.
– Разве это плохо? – Сенька на меня удивлённо так глядит.
– Да нет, конечно не плохо, наоборот, нам чудо как повезло! – отвечаю. – Просто удивительно: сколько лет прошло, а техника функционирует, как ни в чём не бывало!
Открываем мы шкафчик, потом другой, третий… Инструменты – плоскогубцы, резаки, гаечные ключи. Провода какие-то, коробки. Газовые баллоны. Одежда. Бумага, письменные принадлежности. А вот аптечка, внутри всякие лекарства, бинты и прочие медицинские штуки. А вот почти в точности такие же высотные скафандры, какие нам показывали на экскурсии. Наконец, открываю очередной шкафчик – а там консервы лежат. «Персики в сиропе»! Ура! Мы с Сенькой, не сговариваясь, сгребли каждый по две банки, уселись за стол, вскрываем и начинаем уминать. Прямо так, руками, просто есть очень хочется, а мама всё равно не увидит.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Наелся я, газировкой запил, пальцы от сиропа сперва облизал, а потом кусок бинта догадался оторвать и уже по-человечески вытер.
– Ну вот, – говорю, – теперь можно и дальше комнату обследовать.
Лезем мы в самый дальний шкаф – а там слитки лежат, длинные, блестящие, и тяжёлые какие. Да много их! Сенька шепчет:
– Ром, это же золото! Откуда оно тут оказалось? И зачем столько?
Я говорю:
– Сам не знаю. А вдруг это и есть тот самый клад Станционного Смотрителя?
Сенька думает, потом отвечает:
– Наверняка он. Тогда этот преступник на Земле золото украл, и полетел сюда на Венеру, ну, чтобы спрятать. И спрятал вот в этой вот каптёрке. А потом или случилось с ним что-то, или просто дорогу сюда обратно забыл. Ромка, получается, мы его всё-таки отыскали! Здорово как, правда?
Уселись мы опять в кресла. Я вслух размышляю:
– Клад – это, конечно, хорошо. И от жары мы спаслись, и консервы с водой тоже у нас теперь есть. Только всё-таки было бы неплохо ещё и домой отсюда как-нибудь выбраться.
– Посмотрим, вдруг здесь какая-то аварийная связь есть – Сенька говорит.
Стали мы снова по всей комнате шарить, аварийную связь искать. Нет, ничего такого найти не смогли. Когда станцию строили, наверняка связь у всех через планшеты была, а когда начали другую секцию собирать, точки доступа демонтировали или просто отключили. В общем, ситуация как пат в любимых Мишенькиных шахматах – вроде и еда у нас есть, и кресла, и даже целый шкаф с золотыми слитками, только вот деваться отсюда нам некуда. Чисто рыбки в аквариуме.
Сенька тогда в стол полез.
– Может, – говорит, – тут какие-нибудь планы или схемы остались? Мы бы тогда смогли выбраться – до турболифта дойти или хотя бы до несущей оболочки.
Но ничего он в столе не нашёл, только пыли нанюхался и минут 10 потом чихал. Как отчихался, схватил свой стаканчик, налил туда газировки из автомата и жадно выпил. Губы облизнул. Вдруг замер весь, сидит и в одну точку смотрит. Даже не моргает. Потом, гляжу, снова встал, снова газировку себе наливает из автомата. Пьёт, наливает ещё стакан… Я спрашиваю:
– Ты чего на воду набросился, водохлёб венерианский?
Он отвечает:
– А тебе чего, жалко что ли?
– Да нет, – смеюсь, – не жалко, пей сколько влезет, главное не обдуйся.
Он тоже засмеялся, а потом серьёзно так говорит:
– Ром, а как ты считаешь, откуда в автомате вода берётся?
– Как откуда? Там внутри резервуар, ясное дело.
– А в резервуаре она откуда?
Я с Сенькой только недавно знаком, но уже понял. Раз он такие вопросы начинает задавать, что-то у него в голове интересное созрело.
– Бросай, – говорю, – викторины устраивать, не время сейчас. Говори, что задумал!
Встаёт он с кресла, открывает дверь в коридор. Сразу зашумело в комнате, и жаром как волной оттуда на нас накатило. Сенька меня к себе рукой зовёт, подхожу. Показывает на стену, вдоль стены змеями трубы проложены, толстые и тонкие, одна над другой.
– Одна из этих труб – кричит мне – это водовод, который соединён с резервуаром в автомате. А идёт она, это ёжику понятно, к водосборной ёмкости.
– Это хорошо, – кричу в ответ, – только вот знать бы, какая именно труба!
Возвращаемся в каптёрку, закрываем дверь. Как же хорошо, когда тихо и прохладно! Сенька говорит:
– Если слить всю воду из резервуара в автомате, он перейдёт в режим набора, правильно? Вода потечёт в него по водоводу, и тогда… Мы сможем услышать, по какой именно трубе вода течёт, понимаешь?
– Услышать?! – да он что, рехнулся? – Как ты что-то услышишь в таком грохоте, как там?
Сенька лезет в шкафчик, вытаскивает оттуда коробку с аптечками и другими медицинскими штуками. Роется, а потом достаёт оттуда фонендоскоп – «слушалку» обыкновенную докторскую. Которая ещё называется «дыши – не дыши». Тут до меня доходит. Нет, всё-таки Сенька молоток!
